В маленькой комнатке, где хранился всякий хлам - использованный реквизит, старые, пришедшие в негодность костюмы, которые было все же жалко выбрасывать, - сидели старшие девочки и разбирали елочные игрушки. Они доставали их по одной из большого ящика, стоявшего на полу, и привязывали к ним длинные нитки.

- Лизавета, дай ножницы! - сказал кто-то из девочек.

И Лизин голос ответил ей:

- Возьми.

Иришка медлила. Она слышала, как по залу бегала Надя, крича: "Спорим, я вас в два счета найду!" Иришке не хотелось уходить, и в то же время ей было неловко - ведь старшие девочки могли заметить ее и подумать, что она подглядывает за ними. "А что, если я войду, - вдруг подумала Иришка. - Вот просто так - возьму и войду. Скажу: "Может, вам помочь? Чтобы было быстрее?" И представила себе, как она заходит и садится возле Лизы. Просит у нее ножницы, передает ей нитки...

- Эти малявки такие смешные, - вдруг услыхала Иришка Лизин голос. Вот сегодня подходит ко мне одна и говорит: "Скажите моей подружке что-нибудь хорошее, а то она очень переживает, что она некрасивая и вообще неспособная, а вам она поверит, она вас любит". Такая девчонка забавная, на хомячка похожа...

- Твоя вздыхательница?

- Да нет, - ответила Лиза погодя. - Эта совсем особая. Может, ты обратила внимание? Худенькая такая, угловатая. Какая-то словно немножко испуганная.

"Это обо мне, обо мне! - колотилось в испуге Иришкино сердце. - Она меня знает, она меня заметила! Запомнила!"

- Там есть неплохие девочки, - сказал чей-то голос. - Одна особенно. Видно, будет красавицей. Глазищи такие огромные, и фигурка точеная.

- Ага. (Иришка опять прислушалась: говорила Лиза.) Но эта моя вздыхательница... это совсем не то. Она... ну, как тебе сказать... Это гадкий утенок! Понимаешь? Уже видно, уже проглядывает что-то, когда она смотрит на меня как-то сбоку, словно лягушонок, и думает, наверное, что я не замечаю...