- Что там у тебя? - спросил наконец господарь, заметив в дверях господина Зарзаряна.
- Голубой шелк.
- А если подробнее?
Лицо у господаря было крупное, одутловатое, сплошь покрытое черной полусвалявшейся щетиной. Правя Дунайскими господарствами в третьем или даже в четвертом поколении, эти Гики настолько усвоили искусство дипломатии, что западные консулы, аккредитованные в Яссах, называли их сфинксами. И в самом деле, подумал господин Зарзарян, ну совершенное каменное изваяние у гробницы фараона.
- Если подробнее, - сообщил он более тихим голосом, - то новости у меня плохие, ваше величество. Тому три дня в дом капуджи ночью прибыл гость из Константинополя.
- Что за гость?
- Кровавый Махмуд, ваше величество. Палач султана по кличке Слезливый Орел.
Старик митрополит, туговатый на ухо, воспользовался разговором с армянином, чтобы отдохнуть в ореховом кресле у окна, но Паисий Величковский, слышавший разговор, в ужасе осенил себя крестным знамением. Лицо господаря по-прежнему оставалось спокойным и бесстрастным.
- Ты полагаешь, - спросил он, - что это для меня плохая новость?
- Слезливый Орел, - сказал армянин, - залетел сюда не случайно. Он за чьей-нибудь головой да прилетел.
- За чьей же? - спросил все так же безучастно Гика.
- Боюсь, что за вашей.
- Зачем султану моя голова?
- Она слишком громко возмущалась захватом Буковины.
Гика рассмеялся. Смеялся он вкусно, широко, от всей души, как смеются обычно люди с чрезвычайно развитым чувством юмора, которые по разным причинам не всегда могут себе позволить эту роскошь. Засмеялся вместе с ним и господин Зарзарян. Ему нравился господарь именно из-за его пристрастия к юмору, и если бы не эта его слабость, кто знает, где бы сегодня господин Зарзарян торговал мануфактурой.