Ну, пора, пора, почему я так долго дышу? Не выдерживаю, открываю глаза - вал остановился в двух шагах. На ватных ногах мы поднялись, на цыпочках, стараясь не дышать, съехали вниз и тихо поклялись друг другу остаток жизни потратить на то, чтобы чуточку поумнеть. Карниз, снежный наддув весом этак тонны в три, мы подрезаем тонким стальным тросом - примерно так, как продавец в магазине разделывает брусок масла. Мы мечтаем, чтобы карниз, падая, спустил лавину, сделав за нас самую неприятную часть работы. Осман и Рома пилят его, стоя на гребне, а мы смотрим и ждем, замирая от предвкушения. По нашим данным, под основанием седьмого лавинного очага - слой глубинной изморози, отличнейшей смазки: от сильного удара доска может оторваться и покатиться вниз с километровой высоты, как на шарикоподшипниках. Далеко внизу, по ту сторону речки К?ксу, разрезавшей ущелье пополам, столпились зеваки. Мы против этого не возражаем, они в безопасном месте, пусть смотрят и набираются впечатлений - меньше лихачить будут. Их, наверное, человек двести - биноклями, фото- и киноаппаратами. Об этом я догадываюсь, сверху-то они кажутся букашками. Они жаждут зрелища - и они его получают! Карниз рухнул, доска вздрогнула, оторвалась по всей длине метров на двести и с ревом и грохотом пошла вниз, лопаясь по пути на блоки, побольше и потяжелее тех, из которых лепят дома. Как бальзам на душу - пинком ноги одолеть такого дракона! - Была доска - нет доски, - философски замечает Олег. - Тысяч на пятьдесят потянет, чиф? Мы считаем на кубометры. Не на полсотни, но тысяч на тридцать дощечка, пожалуй, потянет. Для Кушкола - так, середнячок, здесь лавины бывают и на полмиллиона, но это после хорошего снегопада. - По гривеннику бы с каждого, - кивая на толпу зевак, мечтает Гвоздь. - Посидели бы вечерок в "Кюне". В "Кюн" (в переводе на русский - "Солнце") мы совершаем культпоходы после получки, чаще ходить нам туда не по карману.