- Что происходит? - спросил я, приблизившись.
Сидевший усмехнулся. Ноздри его раздулись, извлекая из ветра запахи асфальта и реки.
- Что-то случилось? - продолжил я дрогнувшим голосом. - Ответьте же, я имею право знать.
Мужчина снял феску и, держа её в ладонях, полуобернулся к одному из стоявших.
- Как бы я хотел снять с себя эту штуку! Поменяться бы с кем! - сказал он с неприкрытой печалью. Но печаль никого не ввела в заблуждение: голос был полон металла. Мужчина снова развернулся лицом ко мне.
- Может быть, вы хотите? - спросил он иронично. - Берите, примерьте на себя! Не хотите?
- Не хочу, - помотал я головой.
- Тогда помалкивайте, - сказал мужчина с высокомерной назидательностью в голосе.
- Почему никого нет? - я видел, что он ничего не скажет - в лучшем случае, но по-прежнему лез на рожон.
- Так, ладно, - он взглянул на часы и поднялся. - Знаешь, - мужчина, понизив голос, обратился к тому из парней, что возвышался слева, - я всегда печёнкой чуял, что всё это - черновик. Лучшие фрагменты - набело, остальное - скомкать и выбросить. Иди... - Я не расслышал, куда он его направил. Парень серьёзно кивнул и быстро пошёл куда-то за дома, во дворы. Всё, - махнул мне рукой вожак. - Ступайте с миром, вам тут нечего делать.
- Но я хочу знать...
- Здесь вам нечего делать! - он повысил голос.
Я беспомощно посмотрел на выгорающее небо, далёкие здания, трепещущие от жары, первые этажи домов, заполненные притихшими зрителями. Нет, не всё вокруг оставалось неподвижным. Двигался мой собеседник, двигались его подчинённые. Урчал каток, разгуливали голуби, да и человеческая масса за стеклом, если присмотреться, не стояла по стойке "смирно" - кто-то чесал нос, кто-то прикрывал, зевая, рот ладонью, а некоторые, отвлекаясь от вида безлюдной улицы, рылись в карманах и сумочках.