Я даже про страх забыл, так удивился. Война домашняя оказалась, все рядом, снова пионеры встретились. Какой он враг, непонятно.

А потом мысль мелькнула - как же он свою жизнь искалечил, ведь ему обратно пути нет!..

- Нет, - говорю, - не помню тебя.

Ему словно легче стало, посветлело лицо.

- Правильно думаешь, Заец. Забудь, что встретились.

Автомат, я говорил, с глушителем, щелкнул несколько раз. Рядом с головой земля разлетелась на мелкие частицы, по щеке мазнуло грубым наждаком. Он к лицу наклонился и говорит, негромко, но отчетливо:

- Замри. Потом уходи отсюда, Костя. У-хо-ди... И забудь.

Поднялся ко второму, они расплылись в сумерках.

Я все отлично понял. Только куда уходить... и как уйдешь тут...

Подождал немного, пополз наверх. Почти сразу подобрали, хватились уже, искали. Весь в крови, ранен в шею, и щека раздулась, на ней мелкие порезы, много, не сосчитать. Хирург удивлялся, что за чудо такое... Шею зашили, а порезы сами зажили, только сеточка белесая осталась на щеке. Тонюсенькие рубчики на загорелой до черноты коже. Памятка от Давида, чтобы не забывал его. Я часто вспоминал. Что с ним, где пропадает?.. На земле слишком часто убивают, но еще чаще пропадают люди, и для других, и для себя.

Он смешливый был парень.

Да, приезжали ко мне из части, рассказывали, что был еще налет, похоже, та же банда. Жаль, тебя не было, какой-то ловкач с той стороны автоматными очередями песню выстукивал. Ребята, кто понимает, по ритму различили расцветали яблони и груши...

У меня сердце дернулось, словно куда-то бежать ему, а некуда. Но я виду не подал.

- Басни, - говорю, - показалось. Так ни один человек стрелять не может.

Потом еще раз встретились с Давидом, но это в конце истории.

А как звали врача, который меня вытащил оттуда, не помню.

***