Ничего я сделать не мог, и не сделал. Постоял, пока он видел меня. Чуть-чуть заслонил в последний момент.

Иногда думаю, хватит мне! Отстаньте, не могу, не хочу больше, хватит...

И что? Снова вены резать?.. - как-то мелко теперь кажется.

Давид бы засмеялся - Ну, Заец... Я же сказал тебе - живи пока живется...

Или я сам это придумал?.. Не без его помощи, эт-то точно.

Я говорю себе - шут постаревший... так и не вырос.

Пусть!..

Но я опять спешу, извините...

***

Пока банка летела, многое передо мной пронеслось...

Вранье, ничто не проявилось. Зато потом тяжело проехалось. Ледником по каменной глыбе. Всегда удивлялся, глядя на увальни-граниты на Балтике, плоском сером море. По колено в грязной воде они, опоясаны зеленью и серой плесенью. Такую тяжесть на себе держали!.. А теперь отдыхают в скучной жиже.

А в тот момент - ничего!.. Только почувствовать успел - буду унижен.

Сам виноват, неправильно живешь.

Как я здесь оказался... Это не вопрос, а мольба: пусть меня здесь не будет!..

Не в банке дело, и не в теще, а вообще...

Время... Дано мне время, что делать, не согласен с ним. Раньше говорили, надо винтиком быть, а теперь?.. пусть, тараканом, но живым?..

Попался, влип, а в щель лезть несподручно.

Глупости, - говорят умники, - времена не выбирают.

Но кто-то делает их вот такими?..

Может, глупые, вопреки своим способностям, стараются?.. И другое время помаленьку возникает, как бы само по себе. Все равно приходит, Проступает понемногу изо всех геройских и ошибочных дел. Только тот, кто первым под колеса рухнул, не виден никому. И он вовсе не герой. Времена ошибками пестрят и пробелами.

Я против локомотива и колес, мне другое время дорого. Со скрипами сосен, шорохами, плесками волн... Мы прочней привязаны не ко времени - к пространству. Проявись я здесь еще разик, скажем, через миллион лет... представляешь, миллион? - не станет ни России, ни языка, к которому прирос... - а все равно будет течь река, холм на месте, деревья разрастутся... то же небо над холмом...