ГЕРБЕРТ. Оставь, я тебя прошу.

КРИС. Ну взять тебя, например - ты где учился?

ГЕРБЕРТ. В Оксфорде.

КРИС. Именно. Ну, и что, даром тебе обучение далось? Или пришлось-таки попотеть?

ГЕРБЕРТ. Пришлось, пришлось. Ужасно скучно было. Согласен. Но это не то...

КРИС. A выходцы из бедных семей были у тебя в классе?

ГЕРБЕРТ. Были, a как же. Двое. Один из Лондона, другой из Ливерпуля.

КРИС. Хорошо учились?

ГЕРБЕРТ. Да. В лучших ходили.

КРИС. Это потому, что привычные они были. Им в жизни ничего легко не давалось. От них все и ожидали, что будут они делать с отдачей. Закалка. Для тебя жетруд был совершенно новым делом.

ГЕРБЕРТ. Ну...

КРИС. Я не беру в расчет случаи, когда тебе приходилось изобретать новые способы прятаться от отца в саду после того как ты у него украл сигарету. Это не в счет. Ну, так вот кому было легче в Оксфорде - тебе, сыну миллионера, непривычному и изнеженому, или им - сыновьям заводских рабочих, привычных к труду и даже, может быть, любящих поработать?

ГЕРБЕРТ. Со стороны посмотреть, так им было легче. Только они были не слишком красивые. Видишь ли, я умею очаровывать внешностью. Мне многое сходит с рук. Но те парни были настойчивее, намного.

КРИС. Во-во. Для них это было удовольствие. Для тебя - работа. (С комической многозначительностью). Кроме того, в настоящем мире внешность не достоинство. Во всяком случае, мужская внешность. (Пауза). Видишь ли, нигде не сказано что равенство - это финансовое равенство. Все люди равны но если всем дать одинаковое количество денег, сразу появятся обиженные. Например, если ты родился лентяем и тупицей, никакие деньги не сделают тебя умным и работящим. Всю жизнь будешь обузой всем, и себе тоже - и в этом уже есть элемент неравенства, поскольку ты не сможешь конкурировать с тем парнем из Ливерпуля. A вот при теперешних обстоятельствах, у тебя есть деньги, a у него нет - вот вы и равны, и равенство ваше идеально сбалансировано.