САМАНТА. То, что ты сейчас пытался сказать - это как-то даже почти умно. Во всяком случае, остроумно.

ГЕРБЕРТ. Уж не думаешь ли ты что я вообще не способен сказать ничего умного?

САМАНТА. Думаю. В смысле, думала раньше.

ГЕРБЕРТ. Спасибо.

САМАНТА. Кто-то идет. Кажется, твой отец.

ГЕРБЕРТ. Точно. Ну, я пошел. Не хочу чтобы он меня видел в таком виде. Там у них менестрель из Калифорнии петь будет.

САМАНТА. Постой здесь.

ГЕРБЕРТ. Серьезно, хочу послушать. Говорят, забавный.

САМАНТА. Ну, пожалуйста.

ГЕРБЕРТ. Нет, нет. Не хочу с папой говорить. Пока.

Герберт уходит направо.

САМАНТА. Черт!

Входит Уолтер слева.

УОЛТЕР. Здравствуй, дорогая моя. Не ожидал тебя здесь увидеть. Я ведь тебе говорил, чтобы ты пожила пока в Грамерси. И к тебе в субботу собирался.

САМАНТА. Я там не могу больше жить. Соседи разговаривать начали.

УОЛТЕР. Какие еще соседи?

САМАНТА. Ну, вот, женщина с Двадцать Второй улицы.

УОЛТЕР. Старая сплетница! Хорошо, найдем тебе другое место.

САМАНТА. Кроме того, ты же собирался в Бостон. Чего ты здесь делаешь?

УОЛТЕР. Драгоценная моя, я не помню такого, чтобы слежка за мной входила в условия нашего договора.

САМАНТА. Ой, не бойся так. Я свое место знаю хорошо. Просто не нужно мне врать, не нужно делать вид, что я играю какую-то роль в твоей личной жизни кроме раза в неделю в постели. Не следует вешать мне на нос свои отвратительные домашние заботы. У куртизанки должны быть свои преимущества компенсация за все то, что ей приходится терпеть. Ты вполне мог мне сказать, что едешь в Ньюпорт поразвлечся светскими разговорами, поглядеть крестьянкам под юбки - я знаю все твои привычки. Да и вообще можно было ничего не говорить.

УОЛТЕР. Ну, подумаешь. Да, я решил устроить себе день отдыха. Говорят, полезно для пищеварения.

САМАНТА. С каких это пор ты стал заботиться о пищеварении?

УОЛТЕР. Но, дорогая моя, ты не понимаешь - пищеварение очень важная вещь для человека моего положения.