Александр Иванович бросил на лавку тараньку и начал одеваться. Ни слова более не произнес. Застегнул лыжный костюм, зашнуровал казенные армейские ботинки с железными подковками и мысками. Будто ушел куда-то от Семена, болтающего невесть что. Отшвырнул его от себя, как тараньку. Еще тут стоял, в предбаннике, но, чудилось смертельно побледневшему младшему брату, исчез, улетучился. Вдруг и навсегда. Наконец Александр Иванович завязал бантиками шнурки на ботинках и присел рядом.
НАЕЗД НА ЛИЦА БРАТЬЕВ. Старший Лисогуб, сурово:- С трясущимися руками на такое дело не идут!-И чуть мягче: - Не делай глупостей, Семен!
Семен, в панике:
- Ты что, брательник, решил, что я всерьез?! На такую авантюру нам, семейным людям...
Александр Иванович резко, прерывая испуганные лепетания брата:
- Ты веришь этим "Докторам"? Они уйдут со своим "рыжьем" на Запад, а тебе - сидеть. Мне - гореть... Нет, это не путь. И снова замолк, бросая на пол грязное белье. Взглянул на Семена, глаза в глаза. И крутым генеральским тоном, но спокойно, как о рутинно-служебном деле:
- Приготовьте бумагу правительству, дайте на подпись министру: в связи с нарастающей волной преступности существует реальная опасность расхищения конфискованного в свое время у осужденных золотых и серебряных предметов искусства. Считаем целесообразным изменить местонахождение Золотого Склада. Новое место строжайше засекретить. Все! На это могут клюнуть...
Отходящий от страха, оживший брат: - ...А по дороге возможна всяческая усушка и утруска?
- Я тебе этого, Семен, не сказал... Но взглянем на дело шире. Ни Крючков, ни Язов горбачам не спустят. На носу гражданская. Да такая, что прежняя с ее трехлинейками да тачанками покажется детской игрой...