- Ну, что там у них, у античных? - подают голоса медички.- Была ли у них любовь?

- А кино было?

- А почему же они своего поэта так далеко загнали?

- Певца любви! Ух, варвары!

Смех на стенах, ответа от археологов нет.

Будто и нс слышат, поглощенные своим. Работать приходится в духоте, яма налита зноем. Согнуты озабоченно, редко кто и оглянется в ту сторону, где собрались, сверкая улыбками, девушки, где загорелые стройные ножки отдыхают в ожидании вечерних танцев.

Если случится так, что во время занятий с девчатами будет Вера Константиновна, любимая преподавательница, то юные медички свое внимание больше будут уделять ей. С миссией Красного Креста в далекой южной стране была, недавно возвратилась оттуда.

- Это ведь так интересно, расскажите нам что-нибудь еще, Вера Константиновна, о золотой Венгалии, где наши журавли зимуют...

Это ведь страна поэтов, страна вечной любви, вечной весны, черных глаз, ослепительных улыбок, лебединых рук женских, умеющих околдовывать, зачаровывать даже змей... Вот она стоит торчком, гигантская рептилия, головой поводит, следит за танцовщицей, которая совсем близко перед ней тоже извивается по-змеиному, поводит плечами, переливается телом, трепещет вся, будто разгоряченная цыганка в своих широких юбках...

А Вере Константиновне сегодня почему-то не очень хочется рассказывать: лицо задумчиво, глаза грустны.

А если и заговорит, то уже не беззаботный танец вихрится перед глазами ее учениц - увидят они толпы голодных детей, изможденных матерей, отовсюду протянутые костлявые, в язвах, руки, воспаленные глаза, чаявшие твоей помощи... Пункт Красного Креста работает всю ночь, он, как в осаде, крики страдальцев не затихают, раздаешь и раздаешь свои лекарства и пайки, а жаждущих исцеления и пищи не уменьшается, и сама ты уже с ног валишься от этих бессонных бенгальских ночей, красу которых так и не успеваешь заметить...