Для медичек тут все буднично и обычно до скуки. Лишь изредка - весной или в конце лета - появится из-за горизонта "Орион", учебный парусник с курсантами из мореходки на борту. Он, либо откуда-то возвращаясь, либо отправляясь куда-то, проплывет в горделивой недосягаемости мимо этих берегов, пройдет словно в состоянии полнейшей невесомости, совсем какой-то нереальной, вроде бы скалками навеянный, полпогрудьем своих ветрил похожий скорее на видение из сладких девичьих снов. Прошел, проплыл далеким облаком и растаял - и нет его.

И снова - будни. Вместо миражного "Ориона" снова - знакомая баржа с черным песком.

Девчата уже распределены, уже получили и назначения па работу. Будущие медсестры и фельдшерицы, разъедутся они кто куда: одна радуется этому событию, а другая не очень, эта вышла с распределительной комиссии с улыбкой до ушей, а другая - в слезах, даже тушь с ресниц ручьями текла. Трудный это день - девичьи судьбы решаются...

Инну Ягнич счастье не обошло стороной, в день распределения она выскочила из кабинета с радостным блеском в глазах:

- Кто куда, а я в Кураевку!

Стало быть, повезло, место - согласно желанию. Перед этим, для надежности, поступил из Кураевки вызов на нее, председатель колхоза просил направить Инну Ягнич в родное соло, и, несомненно, это тоже было каплей может, даже решающей - на распределительные весы. Ведь голос принадлежал не кому-нибудь, а знаменитому Чередниченко, которого знает вся область: бывший комбайнер, а теперь председатель передового, известного всему побережью хозяйства, Герой Социалистического Труда, влиятельный человек, попробуй к такому голосу не прислушаться.