- А что это ты, рыжий, мнешься? Даже краснеешь?

- Мне неловко говорить об этом, но, знаете, Люся просила помочь ей сделать еще пару разрезов километров за десять-пятнадцать отсюда. И снова сидим у костра. Светло и тихо. - Это не вертолет? - вдруг, прислушиваясь, спрашивает Люся. Мы слушаем. Похоже, что где-то гудит огромный шмель.

- Нет. Вертолет не так. Па-па-па-па! - изображает Леха, как должен, по его мнению, шуметь вертолет.

Мишка молчит. Он все время молчит при Люсе. Уж не влюбился ли он на самом деле? Вроде бы непохоже. Мишка - железный малый. Его призвание геология. Впрочем, возможно, и стоит полюбить такую девушку, как Люся.

Та знакомая птаха, что прилетает к нам каждый вечер, вдруг разражается в глубине своего куста отчаянной веселой трелью. Люся берет камень и швыряет его в куст. Птица умолкает, а Люся продолжает слушать далекий гул мотора. Может быть, она снова ждет этих пилотов, покоренных комплексом очарования и ледяной вежливости? Только мне не нравится, когда кидают камнями в знакомых птах.

- Миша, а почему тебя зовут Борода-Всегда-В-Маршруте? - вдруг спрашивает Люся. - Под Джека Лондона работаете? Время-Не-Ждет, Борода-В-Марш-руте.

- Это они, - кивает на нас смущенный Мишка. - Скучно быть все время в маршруте... Одичать ведь можно.

- Скучно, когда неинтересно. А для Мишки геология главное, - выступаю я на его защиту.

Люся сидит, зябко закутавшись в исполосованную "молниями" куртку, и думает, очевидно, о чем-то своем, очень далеком. Может быть, она сейчас на университетской набережной, среди модно одетых остроумных ребят.

- Можно ведь быть доктором наук и быть дикарем в музыке, дикарем в других науках. Так оно и бывает, - говорит Люся.

- Азарт нужен, - говорит тихо Леха. - Если у тебя есть азарт вообще, а не одна страсть к своей науке, дикарем не будешь.