- А без таксы, - спрашиваю, - нельзя?

Молчит, мнется. Пошел, привел хозяина, оба говорят мне - Нельзя.

А у меня, вспомнил, как назло нет денег. - Совершенно нет денег.

Есть только сто долларов одной бумажкой.

Они говорят: - Можно разменять.

Умники. А, если я не хочу менять, из принципа. Мне нравится одной бумажкой. Бумажкой - это солидные деньги.

Не знаю, как вышло, продавец выхватил кредитку, пробил чек, вручил покупку.

Прихожу домой. Фрэнк полистал каталог, приемнику красная цена - 60 долларов. Это их порядки, это - их хваленая честность. Это - капитализм. А Флакс - отъявленный проходимец, больше я его не видел. После этого я покупать остерегался. Зачем это нужно, родственники сами все дарили.

- Что подарили, что привез? - загалдели тут же все разом.

- Уехал с фибровым чемоданчиком, вернулся с тремя кофрами - не поднять, - показала Песя.

- Барахло! - сказал Берка. - Они подарили мне одно барахло. При их деньгах им это ничего не стоит. Думаете они понимают, что модно, что не модно? У нас такое не носят, в Рогалеве это не пойдет.

Показывать подарки Берка отказался наотрез: у американских чемоданов замки деликатные, с секретом, что-то стали плохо открываться. К тому же Капитолина Ивановна, жена Берки специально подъехала из Рогалева встретить

Берку и проследить, чтобы он не вздумал разыгрывать из себя доброго американского дядюшку. Жена привезла суконные чехлы и замотала в них чемоданы так, чтобы отбить охоту даже думать, как их открыть.

Программа Время кончилась, и диктор Кириллов попросил граждан-телезрителей благоразумно убавить звук, чтобы не нервировать соседей, которым завтра рано вставать на трудовую вахту, т.е. идти на работу.

Кое-кто из гостей стал собираться, женщины отправились на кухню мыть посуду, Капитолина Ивановна пошла в прихожую потуже подтянуть ремни чемоданов.

Тут Берка, оставшись в мужском окружении, зажег сигарету и стал рассказывать