- Как это понимать? - страшно удивился ученый. Комплимент выветрился из его головы. (Папа Погребенников хотел сравнить глаза Марии Степановны с дымящимися вулканами. Вроде бы и лестно, а вроде бы и кто его знает.)

- Согласитесь, что это не совсем прилично: самим пить водку, а ребенка заставлять учить уроки, завернувшись с головой в одеяло.

- Продал?! - ахнула мама Погребенникова. Иногда, в моменты неожиданности, у Иры Ивановны вырывались жаргонные слова - результат общения с браконьерами.

- Не продал, а рассказал все, как было,- поправил, открыв дверь, Славик. Он подслушивал из другой комнаты.

Ира Ивановна заплакала.

- Выйди отсюда! - заревел ученый и замахнулся на свое глупое чадо.

- Вы его бьете? - прошептала Мария Степановна. Ее глаза стали еще огромней от ужаса. У председателя родительского комитета не было детей. Общественную нагрузку в школе она несла по поручению жэка, и о воспитании подросткового поколения Мария Степановна судила в основном по научно-педагогической литературе.

- Выпьете чаю? - предложил папа.

Весь вечер ушел на то, чтобы убедить потрясенную Марию Степановну, что Славику в семье Погребенниковых живется не так уж плохо и случай с пьянкой и просьбой завернуться с головой в одеяло больше не повторится.

Мария Степановна, в общем, человек добрый, в конце концов поверила и ушла более или менее успокоенная.

...Этот-то случай и вспомнила Ира Ивановна. А ведь сегодня "смирновское дело" вполне может повториться. Только теперь визит Марии Степановны не останется без последствий.

- Иди немедленно помирись с ним,- прошептала инспектор охраны природы.

- Я?! Мириться с сопляком? - вспыхнул папа.

- Тише...

- Если всей семье трудно обеспечить отца овсяным печеньем, я сам это сделаю! - воскликнул Виктор Степанович.- Я сам схожу! Дай мне кошелку! Я иду немедленно!

- Далось тебе это овсяное печенье,- сказала мама Погребенникова.- Ведь мы уже пили чай. А завтра я специально поищу. Оно ведь не всегда бывает. Я отпрошусь пораньше...