- Вот черт!,- выругался младший Погребенников.- Даже чаю не дадут попить...- Славик поставил чашку и, ворча, как старик, шаркающей походкой поплелся к телефону.- Ну, чего тебе? - спросил он.- Даже в воскресенье покоя нет... Зачем? Еще чего не хватало! Забирай ты его и подавись! Мало ли чего... Я тебя не просил! А мне начихать! Я категорически против! Мало ли чего не можешь. Меня это не касается. Твои родители - ты ими и распоряжайся. Мои не потащатся никуда без моего разрешения. Поняла? Вот так. Упади и затихни. Все!

Славик бросил трубку и вернулся за стол. Уши его горели.

- Что случилось? - спросила мама Погребенникова.

- Ничего,- буркнул Славик, опять принимаясь за чай.- Звонила одна дура. Делать ей нечего.

- Ты очень грубо разговариваешь с девочками по телефону,- заметила мама Погребенникова.- Я уже не первый раз слышу. Это очень некрасиво. Мужчина должен быть рыцарем.

Славик ничего не ответил.

- Он груб от рождения,- сказал ученый.- Он груб патологически.

- Это потому, что ты совсем не занимаешься его воспитанием.- Ира Ивановна подлила всем чаю из фарфорового чайника.- Отец должен показывать пример в этом отношении.

- А почему не ты? - спросил папа Погребенников.

- Отец ближе к мальчику. Если бы у нас была девочка, я бы учила ее всему. Она бы брала пример с меня во всем. Этот же лохматик копирует тебя...

- Ну, началось,- поморщился Виктор Степанович.- Ты все ухитряешься оборачивать в свою пользу.

Не надо фальсифицировать. Грубость вполне может происходить и от тебя. Ребенок почти не видит матери. Уезжаешь чуть свет, притаскиваешься глубокой ночью. Только и видим тебя в выходные. А если и видим, то мало радости. Только и слышишь про браконьеров, рыбу, трупы лосей. У тебя даже не находится времени, чтобы купить мне овсяное печенье. Я уже почти месяц сижу на каких-то непонятных хлебцах. А в овсяном печенье содержится... сто или больше компонентов... Американский миллионер не сядет за стол без овсяного печенья...