Продолжаю рисовать женщинам усы и слышу снова:

- Да, нет, да, нет, нет, да...

На этот раз Фрося сразу же после разговора объявила:

- Она забыла сказать, что ее мама умерла 16 июля.

- Кто - она?

- Она.

- Твоя родственница?

- Нет, - покачала головой. - Чужой человек.

- А почему? - удивляюсь, - родные не сообщили тебе, ведь прошло уже два с половиной месяца, и если бы не чужой человек...

- Она еще сказала, что папа хочет приехать ко мне.

- Иди позвони ему, - говорю, - сейчас же.

- Там нет телефона, - разводит руками.

- Дай телеграмму, - говорю. - Напиши письмо хотя бы.

- Может, ты напишешь?

- Хорошо, я напишу, - соглашаюсь. - Только не сейчас.

- И ты такой же, как остальные, - говорит.

- Меня просто ожидают, - оправдываюсь.

- Кто? - насмешливо спрашивает.

- Она болела? - спрашиваю про ее маму. - Как она умерла?

- Нет, она совсем не болела. Она просто подошла к окну, посмотрела в него, упала и умерла. Что это ты рисуешь? - спрашивает. - Нарисовал?..

- Где?

- На газете.

- Это? - сам себе удивляюсь. - Вот труба, а это дым из трубы.

- На полгазеты, - говорит.

- Ну и что?

- Рисуешь, как маленький ребенок, - усмехается. - Дым колечками.

Решительно поднимаюсь и объявляю, что мне надо идти.

- И я с тобой, - говорит. - Я уже готова. Почти готова. Только еще на щеках румянец положить.

- Куда со мной?

- Куда угодно, - говорит. - Мне безразлично.

- А мне не безразлично.

- Я тебя не узнаю, - протянула.

- Скоро я вернусь, - обещаю. - Подожди.

- Я тебя ждала всю жизнь, - заявляет. - И я уже не могу больше ждать.