В сенсационной книге Д. впервые доказно, что юный герой донес на отца не из преданности коммунизму, а потому что мать решила отомстить отцу, ушедшему к другой женщине, и послала сына сообщить органам. Сам Морозов не мог разбираться в ленинских идеях, ибо был умственно отсталым. Убит он не кулаками, а найденными Д. двумя сотрудниками НКВД с целью обвинения кулаков в борьбе против советской власти, чтобы начать аресты "кулачества как класса" по всей стране. Массовые призывы к доносительству потребовались в преддверии большого террора 37-го года.
Одно из парадоксальных открытий автора книги "Доносчик 001" в том, что герой-пионер никогда пионером не был, а сделан таковым после убийства создателями мифа. Утверждение Павлика Морозова главным героем советской литературы на Первом съезде писателей (1934), постановившем возвести ему памятник на Красной площади, участие известных имен в создании мифа и анализ последствий, ощутимых сегодня, -- составляют вторую половину "Доносчика 001".
Написанная сухим языком фактов (по выражению Д., "холодным рассудком историка"), книга в то же время выходит далеко за рамки литературно-исторического расследования. В ней показана социальная трагедия общества, в котором честность воспитывалась на примере предательства. Когда "Доносчик 001" был опубликован в Лондоне (1987), А.И. Солженицын писал: "Юрия Дружникова поздравляю с отличнейшей и очень нужной книгой. Так вот постепенно -- не все, так многие советские лжи раскроются". Книга была запрещена в Советском Союзе (первое московское издание -- 1995), но прочитана автором по радио "Свобода" и "Голосу Америки", переведена на ряд языков, по книге снято два кинофильма.
Название многопланового романа-хроники "Ангелы на кончике иглы" (написан в 1969-1976 гг. в Москве), иронически восходит к схоластической формуле: "На кончике иглы может уместиться количество ангелов, равное квадратному корню из двух", -- парадигма неопределенного числа инакомыслящих, готовых идти на открытый конфликт с властью.В эпицентре событий центральная газета "Трудовая правда". Подавлена танками Пражская весна, но в страхе ее влияния Политбюро затягивает идеологические гайки; эпоху застоя сменяет эпоха еще большего застоя.