Угрожая на лету,

Эти годы, в самом деле,

Может, где-то нам зачтут.

Мама, ты мне говорила,

Что большая книга есть

В ней рожденье и могила,

За позор - по делу честь.

И не сразу, но сбывалось,

А вопрос терзал опять:

Разве стоит даже малость

Жизни попусту отдать?!,

Что возмездье - только радость

На мгновение, на час,

Эх, была бы мама рядом,

Я б ее спросил сейчас:

Не жалеешь, что болело

И горело за других,

И какое в жизни дело

Выше горестей твоих?!,

x x x

Мне нравились стихи

Афанасия Фета,

Вот это,

например,

И еще - вот это.

Но меня на уроке

Приводили в чувство:

"Это искусство для искусства!"

Ну, и что же в этом плохо,

Спрашивал я наивно снова

И вылетал в коридор опять,

Получив по сочинению...

пять,

Но... за грамотность, а

За содержание - два!

Повезло мне с учителями

Они не были стукачами,

А бедная мама терпела,

Ее вызывали то и дело

В школу,

Где я творил крамолу:

То избил одноклассника

Антисемита,

а то

Уж и вовсе не понять Садовского:

Вслух заявил,

Что не любит Маяковского.

Боже милостивый, спасибо!

Что когда умер Великий Вождь,

Я, готовая к депортации вошь,

Был в девятом только классе,

Хотя ужасно опасен!!!

Меня не успели они посадить,

И я это все не могу забыть.

Мама, я не просил прощения,

Я, неразумный, все жаждал мщения

За то, что жизнь тебе сокращал,

За то, что то что думал, вещал.

В "мелухе", где вор на воре,

Умерла ты

в больничном коридоре,

И лаяли в этот час дворняги,

Облаченные ложью коммуняги!

x x x

Ты мне Изи Харика читала