- Значит, по своей сути я трамвайный контролер, потому что я сегодня напуган как никогда.

- Что же тебя напугало?

Александр Иванович не ответил на этот вопрос, отчасти потому, что давеча Расческин сам завел разговор о бессмертии души и Последнем дне, а отчасти потому, что они уже с минуту стояли напротив двери в квартиру Муфеля и давно следовало позвонить.

6

В квартире у Николая Николаевича Муфеля витала какая-то особенная, едкая, сугубо химическая вонь и было так тесно от склянок, пробирок, реторт и предметов неизвестного предназначения, что, кажется, повернуться было нельзя, чтобы что-нибудь не разбить.

Пыжиков сказал:

- Какую вы, Николай Николаевич, у себя алхимию развели!..

- Великий Исаак Ньютон - вот тот действительно алхимией занимался, сообщил Муфель. - Во всяком случае, этой псевдонауке он посвятил всю вторую половину своей полнокровной жизни. Моя же сфера - биотектура, то есть я создаю живые организмы из ничего.

Расческин поинтересовался:

- То есть как это - организмы из ничего?..

- А вот извольте взглянуть! - сказал Муфель и достал откуда-то из-за спины обыкновенную стеклянную пробирку, в которой сидел жучок с желтыми полосками на спине. - Что это, по-вашему?

- Ну, букашка, - сказал Расческин.

- Во-первых, не букашка, а колорадский жук. Во-вторых... вернее, не во-вторых, а как раз во-первых, - это первое в истории науки живое существо, выведенное искусственным путем, буквально из первичных химических элементов, или, если угодно, из ничего.

- А зачем? - спросил Пыжиков.

- Что - зачем?