- Из чего платить-то?! - сказал кто-то сзади, и сидевшие спереди под одинаковым углом обернулись на голос, как флюгеры на ветру.

- Как из чего?! Из пенсии, из зарплаты, ведь вы же, товарищи, не на подаяние существуете - или как?..

- Или как! - сказала Маня Холодкова, сидевшая во втором ряду между Пыжиковым и Расческиным и вязавшая на спицах предлинный шарф. - Именно что мы на подаяние существуем, потому что зарплатой это назвать нельзя.

- Удивительное дело! - добавил Пыжиков. - Ну всегда нам плохо - и при коммунистах, и при капиталистах, и в условиях демократических свобод, и под гнетом наследников Ильича!

- Это верно, - тот же послышался голос сзади. - Теперь что хочешь, то и мели, но почему-то жить от этого не стало ни сытнее, ни веселей.

Расческин сказал, зачем-то поднявшись со своего места:

- А потому что не в коня корм! Нам что ни устрой, хоть Третий Рим, хоть диктатуру пролетариата, - все невпопад и зря! Все-то нам не по нутру, и никуда-то нас ноги не несут, кроме как в пивную по улице Десятилетия Октября. А дело в том, что мы, в сущности, больной народ, сидит в нас какая-то зараза, которая и сбивает страну с общеисторического пути! Правда, не сказать, хорошо это или нехорошо...

- А вы, товарищ Расческин, вообще что себе позволяете?! - воскликнул Евгений Иванович Петухов. - Вы посмотрите, в каком виде вы явились на собрание членов кооператива, - это же чистый срам!

Расческин нагнул голову и осмотрел себя снизу вверх. Действительно, он был в своем махровом банном халате, нечесаным, небритым, да еще с заварным чайником под мышкой, носик которого торчал из-под халата вроде дополнительного соска. Витя протяжно вздохнул и сел.

- Ну так вот, - продолжил Петухов, сердито окидывая собрание выпученным левым глазом, - на повестке дня у нас, товарищи, первоначально были неплатежи. Ну ни одна собака не желает платить за электричество, газ, воду и телефон...