Воротился теперь в нумера, все вещи разворовали, износили… То есть не знаю, за что и взяться, — остался с пустыми руками!.." — "А теперь-то зачем ты здесь?" — "Да взыскивает этот дурак…" — "Все за крышу?" — "Все за нее… Подай, говорит, тридцать четыре с полтиной!.." Ну да я ему и гроша не дам, а еще с него взыщу за четыре месяца… Я сам начал против него…" — "У меня тоже дело тут, и я тоже, брат, окопался канавой! Держись крепче, а потом поедем ко мне отдыхать…" Ну, началось дело… Сначала разобрали аптекаря с Липаткиным — оправдали! Пошел Липаткин ни с чем. Ну, а потом мое пошло… Уж тут было дело! Уж мой московский орел показал, где раки зимуют, уж он их так отработал, лучше требовать нельзя… Даже прокурор встал, говорит: "Нет, я, говорит, не могу, отказываюсь"… А мой-то не унялся да опять их молол-молол, толок-толок, тер-перетирал… До того довел, встали все, единогласно: "Нет, не виновен!" Шабаш!..

— Статья есть такая, — отрывисто перебил один из живорезов: — "По совокупному мордобою и взаимному оскорблению — не виновны".

— Ну, вот-вот! Нет, не виновны, потому мордобитие было взаимообразное, — ступайте по домам!.. Вот мы и вышли на улицу. Вышли все: и эскадра средиземная, и плотники, и дворники… Вышли и стоим… И столпилось нас, дураков, человек шестьдесят… Передрались мы все, как самые последние прохвосты, а выходим все как младенцы невинные… Стали и молчим, как столбы. Вдруг Родионка подходит без шапки. "Виноват, ваше степенство!" — "Ты что ж, говорю, дурак эдакой, сделал?" — "Помилуйте!.. Нам сказано: дать знать, потому бумага… Что нам приказывают, то мы и исполняем… Уж не попомните, возьмите опять!.. Явите божескую милость… Нас тоже не хвалят". За Родионкой — плотник: "Уж ты не попомни… Ведь по нынешнему времю, сам знаешь… Опять же нам сказывали: "Караульте, мол, его — в нехороших делах попался"… Уж ты тово…" — "Это ты, что ли, дурак, спрашиваю, под орех-то меня разделывал?" — "Уж тут все… Уж ты бы… Да ведь и ты тоже на свой пай разделал нашего брата не худо… Ведь у тебя тоже кулачище-то…" За плотником и командиры: "Это — недоумение, извините…" — "Вы за что же мне синяков-то насажали?" — "Но и вы, говорит, тоже мне щеку раскроили… Мы действовали сообразно — у нас телеграмма.