Но тут в караулку ворвался взмыленный лейтенант Фоменко. Не став выписывать круги словесами, он сразу повинился перед уставшим, пепельным комбригом в том, что его солдат сегодня днем забыл на полигоне автомат.

- Пошел в задницу! - заорал на лейтеху полковник. И норовил достать его челюсть кулаком, который он уже изрядно разбил о зубы незадачливых "заговорщиков".

Лейтенант увернулся, отпрыгнул в угол. И уже оттуда, выкатив глаза, он принялся безостановочно частить, что автомат ходил забирать с растяпой Егоркиным. И что они, возвращаясь, все прекрасно слышали. В самом деле, были и оклики, а затем стрельба вверх. И только потом - на поражение. А Фоменко с Егоркиным сначала спрятались в канаве, а потом побежали запирать автомат в оружейку. Ведь он, Фоменко, очень боялся наказания. Но теперь ему ничего не страшно. Нет, он, конечно, боится, очень боится! И пусть его накажут! По заслугам накажут. И правильно сделают, что накажут. Но как только Фоменко услышал о смерти Витька, отставить, старшего лейтенанта Юдина, так он сразу прибежал. А теперь будь, что будет! И ему, Фоменке, на это наплевать, потому как слишком странно вел себя тот человек. Виноват. Старший лейтенант Юдин. И почему? Он, Фоменко, понять никак не может и даже, когда бежал, все думал и все равно не мог ни в чем разобраться. Ведь сколько раз он заступал в караул, и каждый раз Юдин инструктировал его дотошно и тщательно. А он, Фоменко, иногда ухмылялся, отвечая. Но товарищ старший лейтенант Юдин скалил зубы и требовал точного повторения пунктов устава, где черным по белому указано, как надлежит вести себя начальнику караула, приближающемуся к часовому, несущему караульную службу. А здесь?! Сам!? И это совсем непонятно. И может он, Фоменко, смолчал бы, но как такое могло получиться ему, Фоменке, совершенно не понятно. И если правду сказать, товарищ полковник, то страшно. Не знаю почему, товарищ полковник, но очень страшно