Неприятель был наголову разбит и бежал так стремительно, что по всему нашему фронту с ним потеряли всякое соприкосновение, - на всей полосе до реки Ик не было врага.

Но наш фронт не продвинули вперед. Чтобы дать передышку и приготовиться, "ЦИКу" отдали приказание оттянуться назад на двадцать верст и таким образом выровнять фронт.

Красноармейцы со слезами покидали деревню - им казалось преступлением отходить с места, где легли товарищи, которое они так блестяще взяли.

Фронт выровнялся, закрепился верстах в двадцати - двадцати пяти от Бугульмы. Стали приводить в порядок полки левой группы. Они понесли огромные потери среди командного состава и политических комиссаров, и те и другие все время шли в первых рядах, беспощадно дрались и гибли. Солдаты, которые во время паники разбежались по деревням, понемногу воротились в свои полки, и части левой группы восстановились.

Производится расследование причины поражения левой группы.

Встречаются красноармейцы:

- Товарищ, дай закурить.

Другой, сбросив мизинцем пепел, благодушно протягивает папиросу.

- Ты, товарищ, какой части?

Тот, наклоняясь и приготовляясь прикурить, роняет:

- Я, товарищ, такого-то полка левой группы...

Первый разом отдергивает руку с папиросой.

- Пшел к черту!.. Еще бегунам всяким прикуривать давать. На-кась пососи... резвой!

И это - отношение всей Красной Армии к беглецам.

- Всю армию запакостили. Скидывай штаны, надевай юбку!

Удар для неприятеля был громовой.

Пленные поляки говорят, что ни разу белогвардейские войска не бежали в таком паническом ужасе, как в этот раз.

Взят был в плен денщик одного из белогвардейских офицеров. Денщику приходилось часто вертеться в офицерском собрании. Он слышал, как офицеры говорили, что это их наступление - последняя карта, которая или должна все вернуть - или, если будет бита, с ней все рухнет.