Вы не дали мне поговорить - я не буду вас слушать. И я решил пожаловаться на нынешнюю молодежь внуку. У моего сына здоровый трехлетний мальчишка и хорошая - мне она не нравится - жена. Сознаюсь, против невестки у меня зуб: из-за нее мой сын переехал в отдельную квартиру. Пожалуй, она была права. У меня в подвале не слишком просторно и уютно. Теснота, сырость, грубая и неграмотная старуха - я к этому привык способны извести и не такую субтильную невестку. Однако обе жены - моя и моего сына - друг друга стоят. Но что это я разболтался о невестке? Она принадлежит моему сыну. А вот внуку надо купить шоколадину... Придя к внуку, я весело хлопнул дверью и схватил цветущего карапуза в грубые стариковские объятия.

- Эге, какой он у вас бледный, - нарочно говорю я. - На улицу его, на мороз. Он сразу станет розовым.

Видеть бы, как обрадовался скучающий малый! Но разве можно отпустить приличного ребенка со мною - слишком простым стариком.

- Нет, Владимир Петрович, - сухо заявляет моя невестка Нина Борисовна. - Лева гулять не пойдет, сегодня резкий ветер.

Я ответил:

- Резкий? Тысячи детей играют на улице, и беда небольшая, ежели кто-нибудь из них отморозит ухо, - снега хватит на всех, а дожидаться теплыни невыгодно, при нашем климате надо приучать детей к скверной погоде.

Ладно, нельзя гулять, утешим внука шоколадиной. Приятно было смотреть, с какой радостью мальчишка схватил копеечный подарок.

- Леве, - опять вмешалась Нина Борисовна, - дается только молочный шоколад. Возьмите, Владимир Петрович, свою конфету обратно.

Проклятая баба! Я взял, сунул шоколад в карман, буркнул "до свиданья" и, не глядя на плакавшего дитенка, поспешил убраться домой. Старуха встретила меня сносно и даже не послащивала обед воркотней. Но на беду я попросил ее пришить к штанам пуговицу. Она обнаружила в кармане растаявший шоколад. Господи, что тут поднялось! Я оказался старым, выжившим из ума, развратным плутом, я урываю от семьи последние гроши, я украдкой поедаю неисчислимое количество сладостей - ведь она знает, что сладкого я не ем.