Парня в джинсовых штанах!

— Дед, ты что? — попробовал остановить опасное развитие событий Тимка, но было поздно.

Он даже хотел съездить Альке ложкой по лбу, но вовремя вспомнил, что он любит ее… А какая же это любовь, когда по лбу?

— Или вот, — тараторила Алька:

Алая роза упала на грудь! Милый мой парень, меня не забудь!

Белая роза упала совсем! С другим я теперь… я… Нет… как же там… Ага! С другим я хожу теперь назло вам всем!

Алька раскраснелась. Она трогательно глядела деду в глаза, придвигаясь к нему после каждого следующего стиха. Дед пятился.

— Или… — Алька выдержала эффектную паузу:

— Люблю тебя, но это тайна! В душе моей на это есть секрет! Спросить теперь тебя не жалко, Со мной ты ходишь или нет?!!

… — И еще как-то про рюмочки-бокальчики. Как-то… Раньше были мальчики, а теперь бокальчики, — лихорадочно вспоминала Алька. — Нет! Раньше были девочки, а потом фужерчики…

— А потом тарелочки, — встрял Тимка.

— Что? — невидящий Алькин взгляд скользнул по Тимкиному лицу.

— Раньше были девочки, а потом тарелочки, — сказал Тимка. Алька недоуменно посмотрела на Тимку и вся ушла в воспоминания, лишь изредка можно было разобрать: «Раньше были мальчики… нахальчики? Нет… Чашечки, стаканчики, стопочки…»

— Я это к тому, — сказал Тимка, — что пора расставлять тарелочки, а то кушать очень хочется.

— Какой, — очнулся дед, — потенциал. У меня даже уши заложило. Звенит. Ничего подобного никогда не слышал. Вот это фольклор! — Дед принялся накладывать в тарелки макароны.

— Да-а, дед, — сказал Тимка, принимаясь за макароны. — Они так там все орут про любовь, что около школы вороны больше не живут. Распутались.

— Вот!!! — вдруг яростно вскрикнула Алька.

Дед от неожиданности уронил в котелок вилку.