Дед проворчал:

— А я теперь тоже вижу, что тут валяется брезент…

Но, к счастью, на этот раз дед ошибся. Палатка неожиданно оказалась крепче, чем все предполагали, и только в одном месте разошелся шов.

— Было бы странно, если бы он не разошелся, ведь шила мама, — заметил дед. — Дочь наша, — уточнил он степень родства. — Ну ладно, будем ставить… Собирается дождь. Тим, иди сюда. Будешь держать вот эти распорки. Ты, Алька, лезь внутрь — будешь вместо распорки задавать форму, — командовал дед. — А я сейчас забью пару колышков. Тимка, ты куда тянешь?! Не туда! Отпусти свой край! Не тот! Алька, держись! Тьфу!

Тимка выпустил растяжки, палатка рухнула вместе с Алькой.

— Ты чего такой! — дед потрогал Тимкин лоб.

— Ну что вы там?.. — высунула голову из-под брезента Алька. — Тут же может быть кто угодно… Мыши, например! Верно?!

— Мыши тут уже были, — успокоил ее Тимка. — Так что ты ничего не бойся.

Наконец палатка была установлена. Дед довольно потирал руки — все было сделано под его замечательным руководством. Окопано, растянуто, завязано… Потом, словно последний штрих на полотне художника, вокруг палатки были вбиты колышки, и озябшие, смертельно уставшие Алька с Тимкой полчаса прикрепляли к ним проволоку с нанизанными пустыми консервными банками. В далекой юности деду поведал об устройстве такого «сторожа» какой-то друг, не то геолог, не то бродяга.

— Какие медведи? — ворчал Тимка. — Какие дурацкие волки?! Экологию знать надо.

— Ладно, ладно, — возражал упрямый старик, — ночью навалится, а я отвечай за вас, так что ли? И ружье вскинуть не успеешь.

— Кто это еще навалится? — Алька настороженно огляделась. — Вы, Евгений Иванович, кого имеете в виду?

— Ну не навалится, — примирительно заметил дед, — так все равно зацепится. Банки сыграют, а у нас ружье наготове…

— Вы, Евгений Иванович, как хотите, а я, наверно, в машине спать буду.