- Не волнуйся, Поль, все нормально.
- Глядите, не напейтесь хоть до похорон,- действительно быстро успокаиваясь, сказала сестра.
- Не напьемся. Ну что ты. Я не дам... Ладно, ты иди, Полина, не волнуйся.
- Нет, Поль, нет... Мы не напьемся, нет...- мотая головами, заговорили разом Сережка и Аркашка.
Было непонятно, почему она должна верить Тольке, который год назад закодировался на год из-за запоев, а теперь, приехав на похороны, начал пить, объяснив, что год уже прошел и, кроме того, отца все-таки помянуть необходимо,- все же, как обычно и все его знакомые люди, она охотно его послушалась и, почти совсем на этот счет успокоившись, вышла из квартиры на улицу.
Толька проводил ее взглядом, а когда за нею закрылась дверь, похрамывая направился в комнату, остановился там, грустно глядя на отца, и убедился опять, что лицо у того, когда оно видно со стороны подбородка, совсем ему незнакомо, потом он шагнул к матери и осторожно присел на краешек ее постели.
- Ну, как ты себя чувствуешь, мама?- с участием спросил он, опустив свою сильную большую ладонь на ее широкие, с негнущимися суставами пальцы доярки-колхозницы.
Старуха не расслышала, что он сказал - поняла лишь, что он спрашивает у нее что-то.
- Вот гляди, Толькя, какая у тебя мамка-то стала,- лежа на боку, проговорила она, чуть приподымая набок голову, сжала над беззубым ртом губы и кротко улыбнулась.
Он легонько сдавил ее пальцы в знак того, что он понимает, что ей тяжело и советует ей держаться.
- Такой старости никому не пожелаю, нет,- снова заговорила старуха.Посмотри, какие мы сделались. Что мы человеки - уже про нас и не скажешь. Какие мы - человеки? Мы - нелюди. И девок-то мы с дедом всех вымотали, Польку с Иркой; почитай, три года целых дед провалялся. Лежим с ним, лежим, все дни насквозь смотрим друг на друга: я - тутотко, а он - с того вон дивана, даже тошнехонько станет. Хотя бы, говорю, ты помирал быстрее, Петрович. Жить не мог ладом - и помирать ладом не умеешь. Разревется: "Ы-ы, Ы-ы!" - старый, слезы бегут... Такой ревун всю жизнь был. Говорит: "Дура ты, ничего ты не понимаешь". А чего тут понимать-то - зовешь смерть, а она не идет,- она печально опять улыбнулась.