Время так себе, средненькое. Ну и что из этого? Если Кочан считает себя в шансах, то его дружки-приятели зарядили Балета в какой-нибудь кассе, а в остальных кассах Балета никто не тронет (разве какой-нибудь пьяный да шальная баба, поклонница Большого театра, случайно попавшая на ипподром). Кто же из уважающих себя игроков хоть рубль поставит на Балета? Ведь половина лошадей в заезде имеет лучшую резвость. Но если Кочан на фальстарте пошлет Балета адом, то на трибунах это мигом засекут (почти у всех секундомеры) и разобьют Балета в копейки, и тогда, в случае выигрыша, он будет стоить раз в десять меньше. Естественно, Кочану это невыгодно.

Главный враг у наездника - не его соперник, главный враг - это публика, именно ЕЕ наездник и пытается обмануть всяческими способами. А посему Кочан на фальстартах никогда не раскроет лошадь, уж я-то его знаю.

Заезжает Боря на Примате. Боре терять нечего, он битый фаворит, Примат не проигрывал уже полгода. Пожалуй, и сегодня не проиграет.

Пижон ошарашенно смотрит на секундомер: Примат прошел прямую за двадцать одну секунду!

- М-да! Один Примат. Не с кем ехать.

Появляется Корифей, показывает толстенькую пачку билетов.

- Примата разбили, кассы трещат! Его играют с первым, пятым и седьмым.

То есть в дубле его связывают с тремя лошадьми из следующего заезда Идеологом, Отелло и Колосом. Что ж, этого и следовало ожидать. "Лупят фонарей"... По радио объявляют: "До закрытия касс тотализатора остается три минуты". Я посылаю Пижона в кассу занять очередь. Нам надо торопиться. А наездники не торопятся. Самые резвые фальстарты они обычно делают перед самым звонком, когда кассы уже закрываются. Я начинаю нервничать, поглядываю на часы. Профессионал невозмутим, цедит сквозь зубы:

- Любезная не годится, Гемлок - фуфло. Солист собьется, а Лабиринт хорош, очень хорош; по-моему, Паша что-то задумал. Может, страханемся по рублю?

- Нет, - категорически заявляю я, - никогда! Я Пашу принципиально не играю.