Поговаривали даже, будто по ночам Карауловы оборачивались медведями, а Обережные - волками и так, в облике диких существ, шастали по лесу и совершали набеги на соседние деревни, где пугали до смерти псов, драли скотину и терзали людей. Но это, понятное дело, фольклор. Тем не менее пастух, жуя травинку, направился навстречу Норушкину с видом весьма неприветливым и, как показалось Андрею, несколько диким.

Этим летом Андрей уже четырежды бывал в Побудкине и всякий раз ему удавалось миновать Сторожиху по краю, не пересекаясь с автохтонами. "А на пятый раз не пропустим вас", - вспомнилось Норушкину что-то из детства. Впрочем, в силу не опыта, а, скорее, наития, он был уверен, что на каждое мгновение жизни человек набредает вовремя, в точно положенный срок, вот только не всегда сознаёт эту предуготованность.

Три года назад, после смерти отца - Андрею только стукнуло двадцать пять - дядя Павел впервые привёз его сюда. Тогда они шли прямо через Сторожиху и посмотреть на них высыпала вся деревня, причём оказалось, что дядя (на это определённо указывали почтительные приветствия) был тут известен и за чужого его не держали. "Когда в тебе проснётся звонарь, сказал он, - ты должен знать, где искать звонницу". Поняв "звонаря" как метафору человека, помнящего родство, а "звонницу" как родовое гнездо, в расспросы Андрей вдаваться не стал. А зря - пафос фразы намекал на передачу какой-то наследственной тайны: у дяди Павла были только женские дети после него Андрей оставался последним Норушкиным. Конечно, он и прежде знал о существовании фамильных руин, но отец никогда не предлагал ему их освидетельствовать, ограничиваясь полулегендарными известиями о славном роде Норушкиных и ничуть не заботясь об историческом соответствии своих повествований, - по-видимому, отец справедливо полагал, что время пренебрегает правдой куда больше, чем выдумкой.

Три года звонарь в Андрее не просыпался, хотя порой что-то внутри зудело, но, по совести сказать, больше это походило на глухое пробуждение бомбиста.