ЛЮБОВНЫЕ ИГРЫ НА ВОЗДУХЕ

1

"Быша он и отроды ег

о телом велици и ликом ясны, духом яры и неумытны, умом омженны або льстивы, делами чудны и горды, ано хупавы..." - так - или приблизительно так - был представлен род боярина Норуши в летописи первого епископа Новгородского корсунянина Иоакима. Там же рассказывалась апокрифическая история о том, как боярин Норуша при княжении Владимира Святославича в Новгороде был отправлен пестуном и княжеским дядькой Добрыней, тайно принявшим (полная чушь) христианство задолго до воспитанника, на розыски некоего "гневизова", схороненного в словенских землях Андреем Первозванным, дабы освятить и очистить место, куда пал в дремучие времена один из семи главных ангелов, восставших вместе с Денницей, сыном зари, низверженным в преисподнюю. По свидетельству праведного Иоакима, неведомую реликвию Норуша нашёл, следствием чего явилось корчеванье "гнила корня" Ярополка, обуздание братобойной смуты и - ни много ни мало - последующее крещение Руси.

Судя по тому, что история эта сильно отличалась от заурядных погодных записей, источником её служило местное изустное предание, немного Иоакимом приукрашенное, - возможно, именно по этой причине епископ Лука Жидята в свой летописный извод сей подозрительный факт уже не включил. Не владея навыком толкования, он избрал метод прополки, хотя, следуя ревизионистской практике, сомнению можно было бы подвергнуть и все остальные сведения ведь человек всегда хочет сказать немножко не то, что говорит, и не потому, что специально, а потому, что иначе - никак. В дальнейшем список Иоакимовской летописи был безвозвратно утрачен (вопреки расхожему мнению, до Татищева он не дошёл). Больше того - уже и любитель туманных преданий старины Нестор - мир его праху - не имел возможности прославить Норушу в своей несравненной "Повести", по крайней мере в редакции Сильвестра ни об этом боярине, ни о "гневизове" нет ни слова.