А потом все происходило так, как задумано. Ночью их перебросили через линию фронта. Они прыгнули с парашютами - один за другим. Все им помогало: темная, но уже по-летнему немного прозрачная ночь, полное безветрие. Борис и Глеб благополучно приземлились. Действовали по инструкции: закопали парашюты, но отметили это место камнем, чтобы потом показать. Затем двинулись по дороге. Увидев первого же красноармейца, спросили, как попасть в контрразведку. Да, они знали, что это такое, - им подробно разъяснили в спецшколе. Красноармеец долго не мог понять, что от него хотят покрытые пылью ребята в худой, потрепанной одежде. Он было послал их подальше, но тут они заметили, что по дороге движется воинская часть, и обратились к командиру. Он немного ошалел, когда на его вопрос, кто они такие, Борис ответил: немецкие разведчики. В контрразведку они наконец попали. Братьев быстро и недоверчиво допросили, накормили и отправили дальше. Все щло так, как они себе представляли. Их допрашивали советские офицеры, с каждым допросом - старше по званию. Конечно, обидно было, что их держали под замком, что встреча с Россией началась таким образом. Но кормили хорошо, приодели, обещали, что возьмут в советскую офицерскую школу. Вот так они и добрались до самой Москвы. Только Москвы они не увидели, даже колокольни Ивана Великого... Из вагона пересадили в наглухо закрытый фургон и привезли прямо в тюрьму. Настоящую тюрьму, где произошло самое для них страшное: их разлучили впервые в жизни, посадили в одиночки. И допрашивали уже без всяких ласковых обещаний. С угрозами, замахиванием кулаком. Но скоро братья встретились в общей камере, где были очень разные и отвратительные им люди: дезертиры, изменники, настоящие шпионы. Потом их вызвали и объявили приговор: десять лет лагерей по статьям, смысл которых им был непонятен. А дальше начался путь в глубину России.