По другой версии, эту песню, ставшую затем знаменитой, случайно запел на съемках сам Чирков. Ее он слышал еще в детстве от своего отца. Режиссерам она так понравилась, что они сделали ее центральной в картине.

Осенью 1934 года работа над фильмом "Юность Максима" была завершена. Однако выпускать картину на экран высокие начальники не захотели. Л. Трауберг вспоминал: "Помню первый просмотр "Юности" на "Ленфильме". На нем как-то не слишком приняли фильм. Даже огорчились неудаче (только один человек, скромный заведующий рекламой, разразился взволнованной речью, почти приравнивая фильм к "Чапаеву"). После вялого выступления кого-то из режиссеров мы с Козинцевым, усталые, во всем со всеми согласные, твердо решили про себя: "Никакого продолжения не будет. Хватит одной серии, прошла бы как-нибудь".

Во время приемки фильма в Госкино почти все руководители восстали против фильма: фальшь, балаган, герой - не большевик-рабочий, а некий люмпен-пролетариат.

Фильм просматривали через месяц после выхода "Чапаева". Нам непрерывно заявляли: "Чапаев" - это картина! А у вас что?" Казалось, фильму грозила судьба похуже, чем судьба "Нового Вавилона" (фильм тех же режиссеров 1929 года. - Ф. Р.). И тут случилось нечто, в чем я до сих пор разобраться по-настоящему не могу...

Когда стало ясно, что фильм запретят, "Юность Максима" посмотрел Сталин. Много раз и у нас, и за рубежом меня просили рассказать о просмотре "Юности Максима" на квартире у Сталина в середине декабря 1934 года. Старался не делать этого, сейчас попробую коротко рассказать...

Этот понедельник был для Козинцева и для меня нелегким. В 12 часов дня фильм смотрела редакция "Правды". Почему-то понравилось (честное слово, не претендую на сарказм). В 15 часов пришли редакция "Комсомольской правды" и делегаты проходившего в те дни комсомольского съезда...