Он понимал дела и отношения не по-семинарски. Благочестия же и особенно "усердия к церкви православной", за изобилие которого в нем ручались государю члены синода, на самом деле в Николае Александровиче Протасове было очень мало. Во всяком случае известно выражение: "и из тех, кои сидели в синоде, иные насилу притворялися, будто во что-то веруют", - относят к Протасову, ибо к Чебышову это относиться не может, так как это обер-прокурор открыто говорил "гнилые слова", что он в Бога не верует, да и синод будто решил, что Бога нет. Монахов Протасов не любил и, несмотря на своё гусарство, понимал их такими, каковы они есть, а не воображал, какими они должны бы быть. Как иерархи могли подчиниться лукавой мысли Муравьёва, чтобы испросить себе в командиры такого человека, - это просто непостижимо и составляет верх бестактности. Если верить, что государь Николай Павлович знал о синодальной затее и нарочно дал им срок собраться испросить себе Протасова, то он наказал синод ужасно, и притом наказал на срок, способный превысить всякое терпение, именно - почти на двадцать лет...
Против Протасова члены синода не могли сделать ничего, так как на своего собственного избранника жаловаться не пристало, да и государь едва ли бы стал слушать такие жалобы.
Гусар быстро сообразил, что "синод запер для себя последний выход из стеснённого положения, и воспользовался этим". Действовал он быстро и без всякого сострадания к избравшим его иерархам.
"Воспитанник иезуита, гордый не менее своего предместника, - начал с того, что преобразовал всё высшее духовное правительство в России. В пособники себе он призвал чиновника (Сербиновича), тоже воспитанника иезуитов, - необыкновенно хитрого, и замыслил с ним уничтожение синода". Совсем уничтожить синод было невыгодно для самого Протасова, а задача его была иная. Она состояла в том, чтобы в синоде "стало не видно синода", и граф Протасов "придумал такое начало". Начало само по себе не хитрое: оно заключалось в усиленном переполнении синода чиновниками и учреждении множества таких должностей, которых синод прежде не знал и без которых он, однако, обходился.