Следовательно - ясно, что мы имеем дело с человеком души очень мирной и благоговейной, и это надо запомнить, чтобы при дальнейшем следовании за его воспоминаниями не принять его иногда за отрицателя.
При Мещерском в синоде в каждом угле расстилались тишь, гладь и божия благодать.
Такой мирной картиной воспоминания начаты, но не то нас ждет в их продолжении.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
С выходом из обер-прокуроров князя П. С. Мещерского (1817 - 1833 года), при котором в синоде "строго соблюдалась тишина и порядок, почти как во время народного церковного богослужения", - строй этот сразу же падает. При обер-прокуроре Нечаеве и потом при графе Протасове (1833 - 1855) пошли неурядицы и ожесточенная борьба за преобладание. Притом оба эти обер-прокурора сами были большие ругатели.
Воспоминания о Степане Дмитриевиче Нечаеве начинаются с того, что при нём синод перешёл в своё нынешнее помещение. Тут это учреждение посетил государь Николай Павлович, и автор, описывая посещение его величества, как будто подозревает, что при этом случае члены синода получили какое-то "предварение", в силу которого "никто из членов государя не встретил, а встретил его один обер-прокурор со своими классными чиновниками".
Конечно, это значило не то, что обер-прокурор Нечаев как будто считал за неуместное парадность встречи его величества, а совсем что-то другое. Чувствуется, что обер-прокурор как будто имел намерение оттереть членов и выдвинуть вперёд свою канцелярскую армию, - тогда, впрочем, ещё не вполне размноженную. Нечаев "расставил всех на крыльце и в сенях по разрядам должностей; впереди стояли обер-секретари, за ними секретари, далее прочие чиновники". - "Члены для первого присутствия были в мантиях" и могли бы быть всех виднее и представительнее, но обер-прокурор сделал так, что они оставались во время встречи государя в зале".
"Степан Дмитриевич Нечаев, по словам автора, был прокурор не лёгкий (лёгкого автор так и не дождался). Пока он (т. е. Нечаев) служил за обер-прокурорским столом, он держал себя прилично, - ласков был с чиновниками и льстил членам". (Льстить старшим, по мнению Исмайлова, значило "держать себя прилично", - так думал он для себя, а может быть, так же внушал и генеральскому сыну, которого воспитывал на счёт сумм св. синода.)