Любочка уселась на маленькую скамейку у ног матери и внимательно слушала чтение. Анна Михайловна откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза с видом крайнего утомления. Маша стала читать один рассказ, который очень нравился ей самой, и в первый раз со дня смерти матери она почувствовала себя спокойно и привольно. Ей бы так хотелось всегда сидеть в этой тихой комнатке, полуосвещенной маленькой лампой под зеленым колпаком, подле этой кроткой женщины с бледным болезненным лицом! Но вот раздался громкий голос Володи, означавший, что урок кончен; нужно было закрыть книгу и идти в столовую пить чай.

Григория Матвеевича не было дома, чай разливала Анна Михайловна, а Глафира Петровна сидела подле нее и зорко следила, чтобы она не дала детям ничего лишнего.

Володя выпил одну чашку и попросил другую, мать налила ему, а тетка пододвинула ему второй кусок булки. Через несколько секунд Лева также захотел второй чашки, Анна Михайловна уже собиралась наливать ему, когда Глафира Петровна остановила ее:

— Что это, как вы балуете мальчика! — заметила она. — Где это видано, чтобы дети пили по нескольку чашек чаю!

— Да ведь Володя же пьет, — попробовала возразить Анна Михайловна.

— Что же такое, Володя. Володя старше, а Леве вовсе не след давать, и братец то же скажет!

— Не пей, Левенька, ты ведь и не хочешь? — обратилась Анна Михайловна к сыну просительным голосом.

— Нет, очень хочу, — грубым голосом отвечал мальчик, — налей мне, мама!

— Тебе сказано нельзя, так и нечего просить, — строго, внушительно заметила Глафира Петровна.

— Я говорю с мамой, а не с вами! — дерзко отвечал мальчик.

— Каково! Это он так говорит с теткой! — вскричала Глафира Петровна, и желтое лицо ее покрылось краской гнева. — А вы, Анна Михайловна, слышите и даже не остановите его!

— Лева, как тебе не стыдно! — заметила мать.