Откуда бы это взялось в то время? Печаль и опасность для самого Блоха мало кто понимал, а на приманку шли охотно - был он как бы крысоловом, распевавшим на чудесной дудочке - над болотом.

***

16 августа 1912 года, свежим утром, на Мясницкой в кондитерской я встретил Блока - и запомнил встречу, потому что это был день важного события в моей семье - рождение нашей дочери. Радостно было встретить именно тогда Блока московского - спокойного, приветливого, дружески поздравившего и приславшего жене моей цветы и свои книги с очень ласковой надписью. Эти книги долго странствовали с нами, в разнообразных положениях страшной эпохи,- теперь развеяны по ветру.

А сам Блок надолго тогда ушел из поля зрения. Я жил в Москве, он в Петербурге - там и вел то сражение, которое есть - земной наш путь.

Ударила война. Он на нее как будто бы не отозвался (общее тогда явление в России). За нею революция, конец всего того и зыбкого и промежуточно-изящно-романтического, что и был наш склад душевный. Блок стал уже признанной звездой литературы. За это время написал "Розу и Крест" одно из самых тонких и возвышенных своих произведений, с удивительной песнью Гаэтана. Пьеса - в очень разреженном воздухе. Печаль ее неразрешима.

Затем, уж в революцию, шел "Соловьиный сад" - прощание с прежним, наконец - "Двенадцать".

Ясно помню вечер в одном литературном доме, когда подали мне серый лист газеты.

- Вот, смотрите, что Блок написал.

Фельетоном была напечатана поэма. Блок на сером и унылом листе газеты. Но Блок иной. "Прекрасной Даме", "Розе и Кресту" шла готика. "Двенадцать" другой мир, уже клубившийся вокруг нас - шинелей и винтовок, и махорки, и мешочников, и крови. Ну, что же, взять его, не побояться, дать грозную его поэзию, вознести к высшему, разрешить... чем не задача?