- Когда вы у себя их последний раз помните? - спросил фон Ашенберг.
- Да вот как только дверь заперли... вот сию минуту. Я еще снимал мундир и думаю; положу их около себя, в темноте по крайней мере можно будет час узнать...
Все замолчали и потупились. Иванов 1-й внезапно ударил кулаком по столу с такой силой, что стоявшие на нем рюмки зазвенели и попадали.
- Черт возьми! - закричал он хрипло. - Давайте же искать эти поганые часы. Ну, живо ребята, лезь под стол, под лавки. Чтобы были!..
Мы искали около четверти часа и совершенно бесплодно. Ольховский, растерянный, сконфуженный, повторял ежеминутно: "Ах, господа, да черт с ними... да ну их к бесу, эти часы, господа..." Но Иванов1-й прикрикнул на него, страшно выкатывая глаза:
- Дурак! Наплевать нам на твои часы. Понимаешь ли ты, что при-слу-ги здесь не бы-ло.
Наконец мы сбились с ног в поисках за этими проклятыми часами и сели вокруг стола в томительном молчании. Кожин тоскливо обвел нас глазами и спросил еле слышно:
- Что же теперь делать, господа?
- Ну, уж это ваше дело, что делать, майор, - сурово возразил Иванов 1-й. Вы между нами старший... А только часы должны непременно найтись.
Было решено, что каждый из нас позволит себя обыскать. Первым подошел есаул Сиротко, за ним штаб-ротмистр Иванов 1-й. Лицо старого гусара побагровело и шрам от сабельного удара, шедший через всю его седую голову и через лоб до переносицы, казался широкой белой полосой. Дрожащими руками он выворачивал карманы с такой силой, точно хотел их совсем выбросить из чикчир, и бормотал, кусая усы:
- Срам! Мерзость! В первый раз N-цы друг друга обыскивают... Позор!.. Стыдно моим сединам, стыдно...
Таким образом мы все поочередно были обысканы. Остался один только Чекмарев.
- Ну, Федюша, подходи... что же ты? - подтолкнул его с суровой и грустной лаской Иванов 1-й.