- Это ты? - Капитан повернул назад голову. - Что?

- Все обстоит благополучно, ваше высокоблагородие. Третий взвод в наряде. Так что первое отделение у церковной ограды, а второе...

- Так. Дальше. Пропуск сообщен?

- Точно так, ваше высокоблагородие... Он помолчал немного, точно выжидая, но капитан тоже молчал, и солдат сказал тоном ниже:

- Как прикажете, выше высокоблагородие, с теми тремя, которые...

- Расстрелять на рассвете! - резко оборвал Марков, не давая фельдфебелю договорить. - И потом... - он, прищурившись, поглядел на солдата, - чтобы я больше таких вопросов не слышал! Понимаешь?

- Слушаю, ваше высокоблагородие! - крикнул фельдфебель.

И опять они оба замолчали. Капитан лег одетый на постель, фельдфебель стоял у двери в тени. Но солдат почему-то медлил уходить.

- Все? - нетерпеливо спросил Марков, не поворачивая головы.

- Так точно, ваше высокоблагородие! Солдат переминался с ноги на ногу и вдруг решительно и настойчиво произнес:

- Ваше высокоблагородие... Так что солдаты спрашивают... Как прикажете с тем... который старик?..

- Вон! - закричал Марков на фельдфебеля и быстро, с гневным лицом выпрямился. Кажется, он готов был его ударить.

Фельдфебель тотчас же ловко, в два темпа, по-строевому, повернулся кругом и отворил дверь. Но на пороге он задержался на минутку и казенным голосом сказал:

- Так что, ваше высокоблагородие, имею честь поздравить с наступающим Новым годом. И желаем...

- Спасибо, братец, - сухо ответил Марков. - Не забудь распорядиться, чтобы люди тщательнее осмотрели винтовки.

Оставшись один, Марков, не раздеваясь и не отстегивая шашки, бросился на кровать, лицом к камину. Лицо его сразу изменилось, точно постарело, коротко остриженная голова ушла в плечи, глаза потухли, полузакрылись с усталым, болезненным выражением. Марков уже целую неделю страдал мучительной лихорадкой и только благодаря усилиям воли переламывал болезнь.