- Видно, нездоров. Ах, да! кстати: Федор Федорыч хотел мне подарить собачку... Ты мне позволишь?

- Что? принять его подарок?

- Да.

- Разумеется.

- Ну, благодарствуй,-сказала Маша,-вот благодар-ствуй!

Ненила Макарьевна дошла до двери и вдруг вернулась назад.

- А помнишь ты свое обещание, Маша?

- Какое?

- Ты мне хотела сказать, когда влюбишься.

- Помню.

- Ну, что ж?.. Еще не время? (Маша звонко рассмеялась.) Посмотри-ка мне в глаза.

Маша ясно и смело взглянула на свою мать.

"Не может быть! - подумала Ненила Макарьевна и успокоилась.- Где ей меня обмануть!.. И с чего я взяла?.. Она еще совершенный ребенок..."

Она ушла...

"А ведь это грех",- подумала Маша. VI

Кистер лег уже спать, когда Лучков вошел к нему в ком-на1у. Лицо бретера никогда не выражало одного чувства;

так и теперь: притворное равнодушие, грубая радость, сознание своего превосходства... множество различных чувств разыгрывалось в его чертах.

- Ну, что? ну, что?-торопливо спросил его Кистер.

- НУ, что! Был. Тебе кланяются.

- Что? онк все здоровы?

- Что им делается!

- Спрашивали, отчего я не приехал?

- Спрашивали, кажется.

Лучков поглядел в потолок и запел фальшиво. Кистер опустил глаза и задумался.

- А ведь вот,- хриплым и резким голосом промолвил Лучков,- вот ты умный человек, ты ученый человек, а ведь тоже иногда, с позволения сказать, дичь порешь.

- А что?

- А вот что. Например, насчет женщин. Ведь уж как ты их превозносишь! Стихи о них читаешь! Все они у тебя ангелы... Хороши ангелы!

- Я женщин люблю и уважаю, но...

- Ну, конечно, конечно,- перебил его Авдей.- Я ведь с тобой не спорю. Где мне! Я, разумеется, человек простой.

- Я хотел сказать, что... Однако почему ты именно, сегодня... именно теперь... заговорил о женщинах?