Ого-го!

– Ох! – испугался Кузька. – Мало радости от такого спасения!

Уже чуть светало. Туман то ли опускался на болото, то ли поднимался с него.

То ли ходил кто-то по болоту, то ли оно само чавкало. Кикиморы не откликались. Хихикнет кто-то, и какие-то тени в тумане носятся туда-сюда.

– Молчат! Жижи болотной в рот набрали! Тьфу ты! – рассердился Водяной.

– Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты! – подхватили кикиморы и давай плеваться, чихать, каркать, крякать, скрипеть.

– Вы что? – рявкнул Водяной. – Это я к вам пришёл! Мне сундук подавайте!

Вот я вас! Кикиморы помолчали и вдруг грянули хором:

Русалки застонали от ужаса, услышав эту песню. Ведь Водяной терпеть не может козлов, слышать о них не хочет, жизнь ему делается не мила при одном имени козла. А кикиморы как ни в чём не бывало дразнят:

Схватился Водяной за уши, бегом назад. Добежал до реки и бросился в омут головой.

МЕДВЕДЬ И ЛИСА

Маленький домовёнок и маленький лешонок опять сидели одни под берёзой у края болота.

– Красное солнышко на белом свете чёрную землю греет, – печально сказал Лешик, глядя, как поднимается солнце, а ночь прячется в болото.

Вдруг затрещало, зашумело. Кто-то тяжёлый бежал по лесу. «Баба Яга, что ли?» – испугался Кузька. И тут из кустов выглянул заяц, за ним другой, третий, а за восьмым зайцем, тяжело дыша и махая лапами, выскочил Медведь:

– А я-то кустами трещу, вас ищу! С лап сбился! Ура!

Лягушки врассыпную. Заяц в кусты (это он помог Медведю отыскать друзей), а все до единой кикиморы выскочили и заверещали:

– Уря-ря-ря! Ря-ря! У-у-у!

Орут так, что Медведя не слышно: пасть открывает, а звука нет. Медведь даже попятился от болота. Кикиморы поорали и умолкли.

– Они что? С ума спятили? – шёпотом спросил Медведь.