Вдруг подходит один из местных, с пилорамы.

- Чего бегаете? Все равно больше не начислят. Как прораб ушел - вы под штабеля и перекур. А горбыль вам скоро обратно перетаскивать. Помяните мое слово. Это прораб так, чтоб его не ругали, - дескать, его рабочие без дела.

Ну, у ребят руки опустились.

Ждали конца смены. И хотелось пить. И некоторые побежали к колодцу.

И потом грузили подтоварник. Усталые, мокрые, пропыленные, грязные. Лосев больше всех таскал. Да еще шутил. Как это у него получалось?

Подтоварник. Четырехугольное обструганное бревно. Сколько каждое весит? Наверно, больше семидесяти двух килограмм. Эх, нам бы подъемный кран.

- Раз, два, взяли!

- Раз, два, взяли!

- Раз, два... пусть лежит!

Перекур.

И у Вовки опять мрачные мысли.

"Таскаем подтоварник. Черт знает для чего. Может, опять придется перетаскивать? В Москве у меня была чистенькая работа и чистенький станок. И в Москве я зарабатывал больше, и в Москве я меньше уставал, и в Москве была Люся, и в Москве была Москва... А здесь я грузчик. И сколько же мне будут платить?"

ГЛАВА VIII

ВОВКА ИЩЕТ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Каждое утро, идя на работу, Зина думала не о том, чтобы выполнить на сто двадцать процентов план или установить какой-нибудь производственный рекорд окраски штакетника (хотя она была не прочь помечтать о хороших расценках и за легкую работу), а о том, как бы ей увидеть, допустим, Славку Широкова или поболтать с подружками из распилочного цеха о прошедшей вечеринке и т. д.

Кстати, Широков ей стал почему-то неприятен, и теперь она приходила на пилораму (где сейчас работала бригада москвичей-грузчиков) не из-за него, а из-за Юры Лосева. Поэтому сегодня, когда кончилась краска, а кладовщик исчез (время было к обеду, и кладовщика уже не смогли бы найти никакие Шерлок-Холмсы), Зина взяла под руку Риту и пошла к большой пилораме.