"Испугался я, струсил", - подумал Вовка. Но тут же пришла мысль: "Что я могу один сделать? Надо начальству". Вовка немного успокоился. Действительно, куда ему одному! Ого, вот этот же черт несет Шалина. В самый раз. Кстати, надо у него спросить о той "знаменитой" панике.

Шалин отличался цепкой зрительной памятью. Увидев Андрианова, он тут же вспомнил лохматого грубияна из 107-го корпуса, который, кажется, очень глупо рассуждал о поэтах.

Шалин поздоровался с Андриановым холодно. Сейчас Андрианов был робок.

- Понимаете, здесь произошел такой случай... Вы извините, что я вас задерживаю, Володя...

- Владимир Павлович!

- Да... верно... Владимир Павлович... Да, заодно хотел спросить, вы знаете, что произошло в тот вечер, когда вы к нам заходили?

- Ничего тогда не произошло.

- А была паника... В общежитии наших девчонок...

- Да, я слыхал. Чепуха. Но как вы, взрослые ребята, говорите об этом? Сами поддались на панику? Посмотри на себя, кровь с молоком, а испугался!

- Я? Нет! Мы просто сначала не спали, разговаривали...

Шалин был зол. Опять какие-то слухи. Ему передали все очень коротко. Порядок навели бетонщики. Вот что знал Шалин. И вдруг сейчас выясняется, что 107-й корпус... Ну, от таких, как Андрианов, всего можно ожидать.

- Вот, вот! Не спали, говорили! Здоровые ребята, а, наверно, дрожали от страха. Поверить слухам? Агентству ОГС. Знаете, что это такое? ОГС одна гражданка сказала. Сколько я работаю, а с таким встречаюсь впервые. Позор, ребята, вы же комсомольцы!

- Та-ак. - Вовка опешил. Губы его перекосились.

- Учтите, на нашей стройке могут быть враги, диверсанты, посланные из-за границы. Они будут распространять какие угодно слухи. И ты, здоровый, крепкий, боевой парень, поверишь?

- Я? Поверю!

- Что?

- Конечно. Раз люди говорят - значит, правда.

- Да-а?

- А что?

- Так, ну хорошо. Поговорим после. До скорого свидания.