И, наконец, совершенно трогательно выглядит заступничество капитана за обиженный мною пароход "Пестель".
Несколько раз я плавал на "Пестеле", привык к нему и даже полюбил его. В первые годы Советской влаcти он единственный поддерживал связь между Кавказским побережьем и Россией.
Но я написал, что "Пестель" был дряхлый и тесный пароход - такой же, как и старая посудина "Димитрий" (эта последняя так называемая морская "коробка" сделалась одним из неодушевленных героев книги "Время больших ожиданий").
Эти мои слова вызвали ответ капитана:
"Вы слишком одряхляете "Пестеля". Он был иным, чем "Димитрий". Он был моложе, мореходнее и иной корабельной архитектуры. За свой внешний вид, удивительно красивое строение корпуса, рангоута и надстроек "Пестель" у всех моряков торгового и военного флота пользовался глубоким уважением, симпатией и даже особой любовью.
"Пестель" погиб в 1943 году. Он был торпедирован в районе Анатолийского побережья. До 1941 года он плавал на линии Одесса - Батум, а с наступлением войны стал транспортом. Память о нем жива среди старых черноморцев".
Заканчивая это небольшое вступление к книге, я хочу пожелать каждому писателю таких взыскательных читателей, как капитан Малов.
И вместе с тем я не могу удержаться, чтобы лишний раз не позавидовать капитану, за то, что он живет в Севастополе, и лишний раз не написать об этом колдовском городе.
Пишу я это в Ялте. Пишу медленно, часто откладываю перо, и думаю, что на днях я непременно поеду в Севастополь.
В Севастополе меня встретит знойная осень. В узкой тени от подпорных стен еще будет зеленеть пыльная трава. Я не знаю даже, как называется эта курчавая скромная трава. Она довольствуется одной росой и героически переносит палящее севастопольское лето.