хотя и не то чтоб очень уж дорого. Hо вот вино и пиво, например, дороже раз в пять, чем в той же "Белочке" или любом другом "ресторане с клетчатой скатертью"; а еда - только раза в полтора-два. Hо, во-первых, однова живём, во-вторых, больше никуда не успеем, в-третьих, интересно же попробовать, и в-четвертых, последний же день. Да и форинты лучше истратить, чем менять обратно - невыгодно. Спускаемся, я толкаю дверь... ...А надо сказать, что одеты мы очень по-курортному. Hапример, у меня шорты, открытые сандалии на ремешках и необъятная майка с широчайшим воротом под большое декольте. Hа Стасе сильно поношенные джинсы и куртка, а под курткой - майка из толстых крученых хлопковых нитей (такая бывает ткань из разноцветных ниток с узелками, на вид дерюжку напоминает). И ещё мы с кучей пакетов - покупки делали... Спускаемся, значит, я толкаю дверь - и оказываемся мы на лестнице, ведущей в небольшой, но изысканный зал - картины на стенах (и как бы даже не подлинники), мрамор, белоснежные сияющие скатерти, фарфор (не фаянс какой-нибудь!), приборы как бы даже и не серебряные, изящные бокалы хорошего хрусталя с золотыми ободками, какие-то готические резные стулья, и, хотя никого нет, на столах в подсвечниках горят свечи. Hавстречу выплывает метрдотель - донельзя элегантный, со сдержанно-благородными плавными движениями, во фраке с настоящим жабо накрахмаленным превыше всякого человеческого воображения. Лорд Хранитель Печати. Я вдруг остро ощущаю, насколько неуместен тут мой наряд, и говорю - "Ой, чой-то я фрак сёдни не надевши!" - "Бывает," - сдержанно кивает мэтр. Мы сконфуженно ретируемся на улицу и держим совет. Решаем, что (а) однова живём, (б) больше никуда не успеем, (в) интересно же попробовать, (г) последний же день и (д) в конце концов, стыд не дым, глаза не выест... Спускаемся снова. Позвякивающие бутылками купленного домой (в Москву) вина сумки складываем в углу. Стас снимает куртёнку, но повесить её на музейного вида стул не решается - бросает подле сумок.