- Карапетян обедает.

- Это говорят от Наумова!

Право же, даже если позвонят из приемной Совета Министров, вряд ли Карапетян окажется в тот же миг передо мной с тарелкой борща в руке и салфеткой на груди.

- Я ничем не могу вам помочь. Карапетяна нет на месте. Он обедает.

Часа через два Карапетян удивленно скажет мне, что он не ожидал, что такая милая девушка, как я, могла грубить женщине, которая в два раза старше меня. И к тому же секретарь самого Наумова!

Но это будет через два часа. А сейчас я беру пропуск и бегу в столовую. Если я не успею уйти из столовой до конца времени, отведенного нашему отделу, меня отметит в черном списке табельщица.

В столовой шумная зигзагообразная очередь. Я примериваюсь к ее размерам. Нет, пообедать я не успеваю. И от шума у меня уже побаливает голова.

В другом конце огромного, на весь этаж, зала буфет. В буфете - минеральная вода, коржики, вафли и шоколад. Иногда бывают пирожки, еще реже - бутерброды, но здесь тихо и нет очереди. Я пью минеральную воду, жую коржик.

Все наши толпятся в коридоре: отдел проветривают, в открытые форточки клубится морозный пар. До конца обеда десять минут. Ко мне подходит Казанцева.

- Наталья, там по телефону что-то спрашивают.

- Нина Львовна, у меня обед, во-первых. И открыты форточки, во-вторых.

- Но там же телефон.

Иду к телефону. Тут же начинает дребезжать второй аппарат. Для меня обед закончился.

- Это срочно отпечатать.

- Наталья, это в дело.

- Наташенька, отправь письмо.

- Наталья Георгиевна, а где же пропуска?

И, не переставая, звонит телефон. И все не Сережа. Вечером опять спросит: "И с кем это ты болтаешь целый день? Никогда до тебя не дозвонишься". Хорошо хоть, что мы учимся вместе.

Львовский молча открывает шкаф и берет половину бумаги, что выписана на месяц на двадцать пять человек.

- А надо выписывать, как положено.