Он был хорошо виден отсюда, ее дом, огороженный изгородью из колючего кустарника. Поверх изгороди ослепительно отражали солнце оконные стекла. Ворота во двор открыты. Виднеются яркие перила веранды, окрашенные в синий цвет, голубые двери, стена, на которой нарисованы петухи, стожок сена, сложенный во дворе, копошащиеся куры.

Весь этот дом, все хозяйство создала она, Зарнигяр-ханум. Конечно, муж ее был не беден и до женитьбы, но когда Зарнигяр-ханум пришла сюда молодой хозяйкой, у мужа не было даже прилично обставленной комнаты. На всем лежала печать холостяцкого неуюта, беспечности, граничащей с бесхозяйственностью. Она, Зарнигяр-ханум, создала этот дом. Так зачем же уходить из него, отдавать его без боя. Не лучше ли прогнать ту, другую, которая внесла разлад и горе в мирные стены, под мирный кров...

Зарнигяр-ханум решила посидеть над обрывом и дождаться сына. Он примет ее сторону, ведь он справедливый человек, не оставит в беде свою мать; где бы он ни был, ее Шамхал, он скоро вернется, и тогда посмотрим...

На другом берегу Куры, там, где редкие ивы переходили в сплошные заросли, показались фигурки людей. Зарнигяр-ханум выпрямилась и, приставив к глазам ладонь козырьком, стала вглядываться в даль. Сердце ее тревожно забилось. Хотя черные фигурки казались отсюда одинаковыми, Зарнигяр-ханум все же узнала в одной из них своего сына. Разгадала она и действия людей на том берегу. Они решили пустить лодку по течению, с тем чтобы оно принесло их к этому берегу. Для этого нужно, конечно, временами отталкиваться шестом или работать веслами.

Вот фигурки расселись в лодке, вот оттолкнулись от берега и поплыли. Лодку, подхваченную сильным течением, несло как щепку. Казалось, ее несет без всякого управления. Однако постепенно она выплыла на середину реки.

Теперь Зарнигяр-ханум точно узнала сына. Шамхал греб, сидя на носу лодки.