- Уже скоро, - слышится голос Груи, но задвижку он не открывает.

Работа не спорилась, а скорее спорила с Груей, - то голова не помещалась на плечах, и он подтёсывал её, то туловище было слишком большим, и он снимал лишнее топориком, то казалось ему, что голова немного криво сидит. В конце концов от всего родственника только и осталось, что одна рука с палкой, да и рука-то - неизвестно чья.

А бочонок "буль-буль-буль!" А мать: "Вот уже пирог на стол поставила!" Гости повеселели, места им в доме стало мало. Словам и то стало в доме тесно.

Один из гостей встаёт из-за стола с такой речью:

- Я - родственник! И, пожалуй, самый близкий. Меня и надо изобразить первым!

- Нет, меня, - бьёт себя в грудь другой. - Я живу ближе всех. Надо, чтоб галерея с меня начиналась!..

- Подумаешь! - закричали на него другие близкие родственники. Если живёшь рядышком, так уже и самый близкий?!

Спор, как огонь, из дома к сараю перекинулся, грозит внутрь прорваться. И вот все уже сарай окружили. Гудят, как пчёлы, за дверью - кто кого перегудит. А Груя не знает, куда от них всех спрятаться. "Ага, ну-ка через окно да на сарай, что ли?" Петухи уже спали. Кругом полночь. Хоть глаз выколи. Сидел уставший Груя и всё смотрел в небо. В голове просветлело, а вокруг сарая всё стихло. Зато в доме опять шумно. Немного погодя Груя опять закрылся в сарае. Тихо сидел, как мышка. Вот в доме снова настала тишина, а вокруг сарая - шум. Гости терпели, терпели, а потом кто-то залез через окно и открыл задвижку на двери. Все с шумом вошли внутрь и вдруг стихли. На полу, на куче стружек, спал Груя, подложив кулак под голову. Никакой скульптуры не было. Зато вся стена выкрашена в голубой цвет. А из-за зелёного холма вставало солнце в дедушкиной шляпе и с человеческими ногами...

- Вот, глядите! - сказала какая-то женщина, тоже, наверное, родственница, - мальчик умнее нас всех оказался: искал, искал дедушку, и нашёл! Пошли домой, а то скоро утро.