Одним словом, впереди важно шагал отец Титирикэ, за ним - его жена, а за женой - толпа сельчан.

Постучались в калитку хозяина сада, а тот как увидел эту ораву, так и застыл с разинутым ртом: полсела пришло за макушкой черешни, а точнее за шапкой ягод... Ну и дела!..

- Я с собой всех женщин привёл, - объяснил соседу отец Титирикэ, - чтоб они помогли мне ягоды в два счёта собрать...

Владелец же сада только об одном думает: "Если эту ватагу подпустить к деревьям, то на них одни листья и останутся! А не пускать гостей к деревьям тоже как-то неудобно. Негостеприимно!"

Обступили пришедшие деревья, и такая вокруг тишина настала, ну будто в церкви всё происходит, только и слышен шёпот: "Пошла новая черешня в старый рот!.."

Мать Титирикэ сначала в стороне держалась, но когда увидела, что муж её готов заплатить за черешню со всех деревьев, спросила озабоченно:

- Что это с тобой, муженёк мой?

И увидела вдруг в глазах мужа такую тоску и услышала такие слова, что ей и самой стало грустно. А слова были такие: "Видно, настало время вернуть мне селу все те черешни..."

Жена переспросила:

- Какие такие черешни?

- Да те самые, что съел я, когда был ребёнком и лазил по чужим садам!

- А-а, - протянула она, словно бы вспоминая, как всё это было, хотя была на семь лет моложе отца Титирикэ. Но кому не приятно вспомнить детство, полное проказ и шалостей.

Так и стояли они под черешней рядышком и словно бы молча продолжали о чём-то хорошем вспоминать. А люди их не слышали и не видели. По саду только и было слышно: "Пошла новая черешня в старый рот!.."

- Подожди-ка, - всполошился вдруг старый Титирикэ, - а где же сын наш?.. По-моему, его одного здесь не хватает!