- Я, ребята, сам за французов кровь проливал.

- Где это тебя угораздило?

- А на Мазурских озерах. Наших там тысяч сто побили.

Мужики помолчали. Дергач перелетел поближе и тыркал, казалось, где-то за телегой. Над краем степи в одном месте как будто просветлело, - это должна была скоро показаться луна.

- Сидели мы без малого год за проволокой на положении пленных, - опять заговорил рассказчик. - А у французов большая нехватка в рабочих руках. И мы замечаем - эти дамочки грозить бросили, ходят мимо нашего лагеря, присматриваются. Конечно, ребята наши крепкие, широкоплечие, работать здоровые... Что же без дела-то им сидеть? Только п...т за проволокой от дурной пищи.

- Это обыкновенное дело... (Из-под телеги.)

- Помолчи.

- Ну вот, эти дамочки - по-нашему женщины деревенские, вдовы - и начали наших брать на поруки. Сначала выбирали молодцеватых, в ихнем вкусе.

- Чтобы породу не портить.

- Совершенно верно. Носы наши очень им не нравились. Иной мужик - кровь с молоком, а нос - леший его знает что, а не нос: у иного - дуля, у иного пипкой, одни ноздри. Мы смекнули, стали в носах разбираться. Одному оттягивали, - ничего не вышло. Уставится дамочка на такой нос и не доверяет. Мы солдата проваживаем, хлопочем: гляди, мол, какой мужчина - сутки может косой махать, веселый, и жрать, мол, не очень здоров, а если ты насчет чего другого сомневаешься - первый на деревне жеребец.

И хочется ей, и - нос вот дался. Потом, конечно, и со всячинкой стали брать. Так многие ребята вышли из батраков в хозяева, женились на вдовах, хорошо стали крестьянствовать. А дамочки эти забыли, как и порожняком-то ходят: не поспевают рожать. Французы много дивились.

- А ты как же пристроился?

- Попал я к ведьме. Мужественная женщина лет сорока; хозяина на войне убили. Одним салатом, проклятая, норовила кормить.