Наша культура, заложенная в бюджет как 0,00001% от половины процента, всегда должна была быть партийной. Главной партии пока нет - теперь работники культуры с пеной у рта и слезами поддерживают фракции. Сразу же после временной победы тех или иных сил силы эти тут же забывают об интеллигенции и спохватываются перед очередной катастрофой. Экспансив-ный и впечатлительный Зиновий Ефимович Гердт удрал из больницы, чтобы поддержать Президента в телемарафоне. На подступах к Дому кинематографистов его окружила толпа сторонников другого лагеря, и сорокалетняя женщина кричала ему: "Куда вы идете? Там же одно жидовьё!"

И семидесятипятилетний Гердт, пришедший увечный с войны, защищая будущее этой твари и сбежавший из больничной палаты, чтобы защитить ее еще раз, со слезами на глазах рассказывал об этом с экрана. Бедный Зяма!

Не желаю быть циником, но где уверенность, что если бы Гердт вдруг стал пробиваться на марафон в защиту противоположного лагеря через толпу сторонников Президента, он не услышал бы аналогичное "жидовьё" из уст своих нынешних единомышленников. "Среди гнилых яблок выбора быть не может", гласит старинная русская мудрость. Гнили накопилось столько, что "воздух перемен", попавший в наш подпол, активизировал процесс гниения и выдул вековой смрад наружу.

1993-1965 проживаю в высотном доме на Котельнической набережной. Если бы был жив Юрий Трифонов, он обязательно написал бы вторую серию "Дома на Набережной", ибо по мощности своего внутреннего существа наша "высотка", думаю, не уступает знаменитому дому на Набережной, что около "Ударника", напротив Кремля через речку. Построенный по личному приказу Сталина, первый советский небоскреб был роздан поквартирно многочисленным сталинским клевретам и просто знаменитостям.

Жилой фонд "высотки" распределялся ведомственно - военные, КГБ, светила науки, искусства, партаппарат. Ничто не предвещало возможности скромного, уже не слишком молодого, но еще вполне свежего артиста Театра имени Ленинского комсомола поселиться в этом престижном жилье.